Хайд [litres] - Крейг Расселл

сел в первом ряду и пристроил шляпу с пальто на соседнем сиденье. Невероятно странно, нереально, чудно было ощущать себя зрителем в этом багровом полумраке, в декоре театра цвета крови и костей, наблюдать за методичным препарированием человеческого тела, происходящим на подмостках.

Удары сердца гулко отдавались в висках, тупая боль набирала силу где-то за правым глазом, ощущение нереальности нарастало неуклонно. Хайд, испугавшись, что приступ вот-вот его накроет и он соскользнет с этого и так уже причудливого уровня реальности на более глубокий, подложный, мнимый, быстро достал из жилетного кармана завернутые в бумажку пилюли, полученные от Портеуса, и закинул одну под язык.

– Пожалуйста, начинайте, – сказал он с вялой улыбкой.

Затем Эдвард Хайд, прислушиваясь к себе в ожидании, что симптомы отступят, обвел театр взглядом и устремил его на прекрасную черноволосую женщину, которая, стоя на сцене, принялась срезать скальпелем с черепа мертвого мужчины лицо.

Глава 6

– Я сплю, – сказал Хайд.

– Спишь, спишь, – прозвучал голос у него за плечом. – Ты же почувствовал симптомы еще в театре. Теперь тебя догнал приступ.

– Я в своей кровати.

– Ты здесь. Это твоя реальность.

– Куда я иду?

– Тебе нужно вернуться в белую комнату. Сам же знаешь. Когда разберешься со всем остальным, ты должен будешь вернуться в белую комнату и вспомнить истину, которую забыл.

Хайд резко обернулся во сне, снова услышав тот пронзительный скорбный вопль.

– Банши… – пробормотал он.

– Ты должен еще раз побывать в белой комнате, – опять прозвучал голос за плечом. – Но сначала тебе предстоит узнать кое-что еще.

Хайд видел чужой сон.

Как всегда, он знал, что спит; как всегда, сон выстраивал для него мир совершенно невозможный и тем не менее настолько же реальный в ощущениях, настолько же правдоподобный, как и тот, в котором он жил, бодрствуя. Во сне этот мир разворачивался прямо перед ним, как будто обретал форму, только когда Хайд смотрел в определенном направлении.

Он шел по буйной зелени; вокруг, куда бы он ни посмотрел, из земли, словно повинуясь его взгляду, вырастали изумрудные леса, под ногами мягко пружинили сочные, густые травы.

Впереди он видел ее. Хайд смотрел на девушку в отдалении, но не различал лица – та всегда оставалась к нему спиной; ее блестящие черные волосы переливались на слабом ветерке, гулявшем по этому колдовскому миру.

А дальше Хайд вдруг продолжил видеть сон ее глазами – перенесся в женское тело, разом обретя все эмоции и ощущения, которые испытывала в тот момент она. Его потрясла легкость этого нового тела, простота и грация движений. Он больше не ощущал вес собственной тяжелой, массивной плоти. Чувство свободы накатило опьяняющей волной.

– Это отнюдь не редкое явление, – раздался позади другой голос.

Хайд обернулся вместе с девушкой и увидел Сэмюэла Портеуса, стоявшего у него за плечом. Доктор был очень занят – пытался удержать на весу огромную стопку книг в кожаных переплетах, на корешках которых были немецкие и латинские названия. Аюбой шаг в сторону грозил лавинообразным обвалом всей библиотеки.

– Я уже объяснял вам раньше, на одном из сеансов. Если эпилептический припадок случается во время сна, сознание спящего зачастую переносится в чужое тело. Мы пока не понимаем, почему.

– Где находится это место? – спросил Хайд и снова испытал потрясение – на сей раз его удивили звонкость и мелодичность женского голоса, который озвучил его слова.

– По ту сторону, – сказал Портеус. – В иномирье безграничных возможностей. Для того чтобы передвигаться по этой земле, нужны не мускульные, а ментальные усилия.

Хайд оглядел окрестности всех оттенков зеленого. Земля эта была ему знакома, но она пробуждала в нем зов крови, а не память о виденном ранее. Он стоял на опушке леса, у истока реки, впереди плавно расширялась горная долина, и хребты по обеим сторонам ее расходились в стороны, как руки, как раскрытые объятия перед серебрящимся вдали морем, куда впадала река. Горы и долина густо поросли лесом – это было совсем не похоже на ландшафты Шотландии или Ирландии. Не похоже, и в то же время узнаваемо, будто то же самое тело облачилось в покровы былых времен.

– Но где это иномирье? – Хайд повернулся к Портеусу, однако врач уже исчез, а сам он обрел прежние облик и голос. Девушка, чьими глазами он смотрел мгновение назад, снова была далеко впереди – спускалась в долину, и ее вот-вот должны были поглотить буйные изумрудные заросли. Хайд бросился за ней, но, хотя он бежал, а девушка даже не ускорила шаг, расстояние между ними никак не сокращалось.

Внезапно Хайд очутился в лесу, хотя точно не мог одолеть дистанцию до опушки за такой короткий срок. Он понял, что снова перенесся в тело девушки. Сразу возникло непривычное стеснение в груди и в горле. Хайд распознал это чувство как страх, но такого сильного страха сам он никогда прежде не ведал. Еще удивительнее было испытывать леденящий ужас в чудесном лесу – густом, но не настолько, чтобы дневное светило не смогло пробиться сквозь кроны и раскидать солнечных зайчиков по подлеску. Слева от девушки в лучах света серебрилась река – именно там и обнаружился источник ее панического страха. Голый мужчина висел вверх ногами на толстой ветке; его голова тонула в реке, грудь была рассечена, ребра разошлись в стороны, и Хайд видел глубокую дыру, в которой отсутствовало сердце. Тот самый труп, найденный им над рекой Лейт, каким-то образом перенесся в волшебные пределы его сна.

– Не надо бояться, – попытался он сказать девушке, но эти слова сорвались с ее уст.

А потом вдруг повешенный задергался, заизвивался, и речное течение было тут ни при чем – странная ажитация охватила все мертвое тело изнутри. Раздался тошнотворный хруст – руки вывернулись в локтевых суставах, а позвоночник изогнулся немыслимым образом назад. Голова вынырнула из реки, с волос брызгами полетела вода, шея чудовищно перекрутилась. Мертвые глаза на почерневшем от прилившей крови лице поймали взгляд Хайда, и тот почувствовал, как девушка чуть не задохнулась от ужаса.

– Зачем ты пришел сюда за ответами? – В глотке мертвеца с каждым словом что-то клокотало и потрескивало, словно сама смерть добавила полутонов его голосу. – Неужто не видишь то, что у тебя под носом?

– Не понимаю… – сказал Хайд голосом девушки.

– Нам всем нужны ритуалы, – прозвучал еще один голос справа от него. Он повернулся – вернее, повернулась девушка – и увидел, что место Портеуса заняла коренастая, зловещая в темном костюме фигура Аберкромби, полицейского врача. – Повешение – такой же религиозный ритуал, как и любой другой, –